ЭЛЕМЕНТЫ ГОРОДСКОГО ТЕКСТА В РОМАНЕ М. МИТЧЕЛЛ «УНЕСЕННЫЕ ВЕТРОМ»

Шурупова Ольга Сергеевна
Липецкий филиал Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте Российской Федерации
старший преподаватель кафедры гуманитарных и естественнонаучных дисциплин, кандидат филологических наук

Аннотация
Данная статья посвящена исследованию романа М. Митчелл «Унесенные ветром» как произведения, в смысловой организации которого играют существенную роль элементы городского текста. Автор анализирует образы Атланты, Чарльстона и Саванны, позволяющие постичь особенности характеров главных героев и закономерности их поведения. В статье выявлены ключевые бинарные оппозиции, лежащие в основе текста.

Ключевые слова: американская мечта, Атланта, бинарная оппозиция, город, городской текст, Саванна, Чарльстон


URBAN TEXT ELEMENTS IN 'GONE WITH THE WIND' BY M. MITCHELL

Shurupova Olga
Lipetsk Branch of Russian Academy of National Economy and State Service under the President of the Russian Federation
senior instructor of the department of humanities and physical sciences, candidate of philological sciences

Abstract
The article is devoted to the research on the novel 'Gone with the Wind' by M. Mitchell as a piece of fiction in whose organization urban text elements play a major part. The author analyses the images of Atlanta, Charleston, and Savannah, that allow to pick the peculiarities of the main characters as well as the laws of their behavior. The key binary oppositions that organize the whole text are shown in the article.

Рубрика: Секция 4. Филологические науки

Библиографическая ссылка на статью:
Шурупова О.С. Элементы городского текста в романе М. Митчелл «Унесенные ветром» // Культура и образование. – Октябрь 2014. - № 10 [Электронный ресурс]. URL: /2014/10/2464 (дата обращения: 27.10.2014).

К сожалению, за единственным произведением М. Митчелл довольно прочно закрепилась репутация «дамского романа». Тем не менее, несмотря на бесчисленные упреки в том, что «Унесенные ветром» – не более чем красочная, занимательная сказка», что «персонажи – не вполне живые люди», а главная героиня – «удачное подражание Бекки Шарп из «Ярмарки тщеславия» и, наконец, что старый рабовладельческий Юг изображен недостаточно «критично» [1], эта книга представляет собой, пожалуй, наиболее точное и яркое описание американского национального характера. Наряду с такими признанными шедеврами мировой литературы, как «Моби Дик» Г. Мелвилла и «Великий Гэтсби» Ф.С. Фитцджеральда, в произведении исследуется феномен американской мечты, повинуясь которой главная героиня романа стремится к недостижимому, не зная, как ответить на вопрос одного из героев романа: «Just where do you want to get?». Думается, нельзя не согласиться с мнением Г. Гачева, назвавшего этот роман «героическим эпосом, эпопеей национальной» американского народа [2, с. 342].

Художественный текст может стать своего рода ключом к постижению культуры в целом, ибо «лишь в пространстве культуры текст приобретает полную, окончательную определенность; только зная культуру, в которую включается данный текст, мы получаем возможность постичь его глубинные смысловые пласты, осмыслить его роль в национальной и социально-общественной жизни» [3, c. 76]. Вполне оправданной представляется попытка подвергнуть анализу элементы городского текста, проявившиеся в данном романе. По словам Н.П. Анциферова, каждый город представляет собой «конкретный культурно-исторический организм», обладающий своей душой, которую можно «освободить из материальной оболочки города» [4, с. 30]. Города обладают неким метафизическим значением, степенью выраженности которого, по словам исследователей, определяется способность или неспособность городов порождать связанные с ними сверхтексты. Возможно, поэтому особенное место практически в любой культуре отводится сверхтекстовым единствам, которые организуются вокруг образа большого, имеющего богатую историю, нередко столичного города. Так, в развитии русской культуры и литературы столь же немаловажное значение имели петербургский и московский тексты, объединившие произведения писателей, живших в разные эпохи, сколько для англосаксонской культуры – лондонский текст. Города, которые упоминаются в романе М. Митчелл, не породили, в отличие от мировых столиц, крупных сверхтекстов, которые насчитывали бы много составляющих. Из американских городов на такую роль претендует скорее Нью-Йорк, с которым связано достаточно большое число литературных произведений (рассказы О’ Генри, роман Д. Сэлинджера «Над пропастью во ржи» и т.д.). Однако, думается, можно говорить о сверхтексте, связанном с изображением американского Юга, который продолжает свое развитие и в наши дни, пополняясь новыми составляющими (например, романами Н. Спаркса) и в который с полным правом входит роман М. Митчелл «Унесенные ветром».

На первый взгляд, действие в романе происходит в основном в Атланте и за городом, на плантации О’ Хара, то есть на Юге, противостоящем холодному, расчетливому Северу. Однако, помимо Атланты, важную роль в организации смыслового пространства текста играют такие города, как Чарльстон, Саванна и Новый Орлеан. Старинные и чопорные, они олицетворяют блестящее прошлое рабовладельческого Юга и противостоят легкомысленной и дерзкой. Наряду с ними, в тексте не раз упоминаются европейские столицы: Париж и Лондон, – в свою очередь, противостоящие американским городам, прежде всего Атланте. Наконец, важное значение для организации смыслового пространства произведения играет оппозиция Атланта – Тара. Таким образом, роман строится на многочисленных оппозициях, каждая из которых заслуживает подробного анализа.

В отличие от Саванны, Чарльстона и прочих городов, символизирующих старый Юг и, по мнению Скарлетт О’ Хара, невыносимо скучных, Атланта весьма любима главной героиней. Этот город родился или, во всяком случае, получил свое настоящее имя одновременно с ней, и она является своеобразным олицетворением этого города, дерзкого, молодого и сильного: «Atlanta was of her own generation, crude with the crudities of youth and as headstrong and impetious as herself… Like herself, the town was a mixture of the old and new in Georgia, in which the old often came off second best in its conflicts with the self-willed and vigorous new… It wasn’t hidebound and stick-in-the-muddish like the older towns». Если старые южные города гордятся своим блестящим прошлым и относятся к почти мгновенно возникшей из пустоты Атланте с неодобрением и легким презрением, то Атланта устремлена в будущее. О.А. Леонтович, исследуя особенности американской культуры и сопоставляя ее с русской, подчеркивает, что она устремлена в будущее. По мнению ученого, это выражается в вере в то, что будущее непременно означает прогресс (слова progress и change имеют ярко выраженную положительную коннотацию), долгосрочном планировании действий,… искреннем выражении или имитации оптимизма и уверенности в завтрашнем дне… Для русских более свойственно философское, скептическое и даже суеверное отношение к будущему [5, с. 134]. И Скарлетт, и Аталанта устремлены в будущее. «Tomorrow is another day», – говорит главная героиня романа, потеряв одного за другим всех дорогих ей людей, и читатель может быть уверен: она найдет в себе силы жить и бороться дальше. По замечанию Н. Злобина, «быть счастливым – конституционное право американца, и никто не может ему помешать в достижении этого состояния» [6, с. 18-19].

Как истая американка, Скарлетт представляет себе Чарльстон и Саванну в образе городов-старушек, «aged grandmothers fanning themselves placidly in the sun», а Атланту в образе юного существа. Возвратившись в Атланту после войны, главная героиня с удовольствием замечает, сколько новых домов появилось вместо сожженных и разрушенных. «They burned you,’ she thought, ‘ and they laid you flat. But they didn’t lick you». Враги смогли захватить Атланту, сжечь ее дотла, но город оказалось столь же невозможно уничтожить, сколько Скарлетт, восклицающую: «As God is my witness, the Yankees aren’t going to lick me. Im going to live through this». Не случайно один из героев романа резонно замечает в ответ на жалобы Скарлетт: «Но сердце ваше не разбито», – она подобна Атланте, восставшей из пепла. Глубинное внутреннее родство города и главной героини проявляется все снова и снова. В таблице 1 приведены примеры, позволяющие сопоставить образы Скарлетт и ее города.

Таблица 1 – Общие черты главной героини и Атланты

Однако Скарлетт нередко порывается уехать из Атланты и трижды покидает этот город, чтобы вновь вернуться туда. Ее томит тоска по родной Таре, по родному дому, который невозможно оставить и ради которого она вновь и вновь идет на страшные жертвы. «I can’t let Tara go. It’s home. I won’t let it go. Not while I’ve got a breath in me!» Тара не просто дорогое ей поместье, где прошло ее детство, это место, где она снова и снова обретает силы, чтобы вернуться в Атланту и продолжать жить дальше. Это еще один символ утраченной красоты, которой нет в Атланте с ее новыми особняками и бесчисленными складами, и потому, когда со Скарлетт беда, она неизменно стремится домой:

«She thought that she could not live any longer in the same house with the woman who was carrying Ashley’s child, thought that she would go home to Tara, home, where she belonge»’;

«But, at his question, she suddenly knew where she was going, knew that all this miserable day she had known where she was going… ‘I’m going home’, she said… ‘I will go home»;

«Oh, to be back to Tara, no matter how hard the life could be»;

«Weak as she was, Scarlett was going home to Tara… It seemed that if she could only get back to the stillness and green cotton fields of home, all her troubles would fall awa»’;

«I’ll – why, I’ll go home to Tara tomorrow’, and her spirits lifted faintly».

В то же время она не может навсегда остаться в Таре, а после смерти своего первого мужа Чарльза Гамильтона даже ощущает к дому ненависть. Когда Скарлетт полна сил, ей не нужны тишина и покой Тары. Она возвращается домой после тяжелых потрясений, чтобы обрести силы для дальнейшей борьбы. «All she wanted was… a quiet place to lick her wounds, a haven in which to plan her campaign». Для американской культуры, по наблюдениям Т.В. Лариной, характерна высокая степень неопределенности, то есть в ней ценится риск, «отсутствует сентиментальная привязанность к родным местам» [7, с. 43]. Скарлетт еще привязана к Таре, но, чтобы сохранить поместье, ей приходится переселиться в Атланту.

Можно отметить, что в романе современного американского писателя Н. Спаркса «Тихая гавань» определенным образом повторяется сюжетный ход, характерный для произведения М. Митчелл: главная героиня ищет прибежища, «гавани», где обретает силы жить дальше и бороться за свое счастье. Характерно, что таким тихим уголком становится южный городок, который Н. Спаркс противопоставляет мегаполисам северных штатов. Но если Скарлетт О’Хара стремится домой, в поместье, где она родилась и выросла, героиня произведения Н. Спаркса не является южанкой и попадает в полюбившийся ей городок случайно, в поисках безопасного места. У нее уже почти нет привязанности к родным местам, столь характерной для Скарлетт.

Если Атланта неотделима от Скарлетт, которая воплощает в себе все черты этого города: его молодость, гордость, самоуверенность, энергичность, готовность сражаться за свое счастье и презрение к мнению других, – то образ Ретта Батлера столь же прочно связан с Чарльстоном. Несмотря на то, что этот человек покинул родной город и его не принимают ни в одном из чарльстонских домов, он воплощает некоторые черты этого города:

– аристократизм («Most of the gentle blood of the whole continent could be found in this small seaport town» (о Чарльстоне) – «There was undeniably a look of good blood in his dark face» (о Ретте));

– насмешливое презрение к тем, кого он считает ниже себя («The Charlestonians took so much upon themselves» (о Чарльстоне) – «There was a glint of amused contempt in his black eyes – contempt, as if he listened to the braggings of children» (о Ретте));

– дьявольскую гордость («My dear, surely you know Charleston! You’ve visited there. My family may be poor but they have a position to uphold» (о Чарльстоне) – «Arrogant devil, isn’t he? He looks like one of the Borgias» (о Ретте);

– уважение к благородному происхождению, которое главный герой романа долгое время скрывает и проявляет, лишь когда у него появляется дочь («…Their airs and their traditions and their emphasis on family» (о Чарльстоне) – «I won’t permit you to do Bonnie that way… My Bonnie with her Butler blood» (о Ретте)).

Немаловажно, что Ретт, несмотря на свои постоянные заверения, что порвал с Чарльстоном, и попытки скрыть любовь к родному городу, вновь и вновь возвращается туда. Там он ищет утешения после «измены» жены, туда отправляется, окончательно решившись расстаться со Скарлетт и примириться с семьей. Ни один из персонажей романа, кроме Ретта, не выказывает так откровенно критического отношения к Югу, не произносит таких горьких и правдивых слов о Чарльстоне – и не стыдится своих подлинных чувств (он упорно скрывает и, очевидно, испытываемую им тоску по своему городу, и свою любовь к Скарлетт). По его словам, «Charleston is the South, only intensified». C одной стороны, Чарльстон невыносимо скучен («I wonder if you realise what a bore it is? So many things that one must do because they’ve always been done»), с другой – в чарльстонских садах за высокими оградами, которые так раздражают Скарлетт, и на плантациях с бесконечными рисовыми полями кроется гармония, «a glamour – a perfection, a symmetry like Grecian art». Не случайно попытка Ретта поселиться в Атланте не увенчалась успехом. «I’m going to hunt in old towns… Atlanta’s too raw for me, too new», – заявляет он, покидая этот город. Впрочем, в последнем разговоре с женой он признается, что не раз пытался навсегда оставить Атланту. Немаловажно и то, что он часто уезжает в Лондон и Париж, символизирующие Старый Свет, его красоту и древнюю историю, которой лишены Атланта и Америка в целом и которые непонятны большинству персонажей романа. Ярче всего свое недоумение по поводу европейских красот выражает Брент Тарлтон: «Give me a good horse to ride and some good licker to drink and a good girl to court and a bad girl to have fun with and anybody can have their Europe». Эшли, только что вернувшийся из путешествия по Европе, непонятен никому из друзей и соседей. Меньше всех его понимает Скарлетт, которая, однако, подсознательно тянется к тому, что никогда не будет ей доступно.

В отличие от нее, Ретт приходит к пониманию прелести старых городов, «the calm dignity life can have’, ‘the genial grace of days that are gone», которые когда-то осмелился отвергнуть. В этом отношении он скорее напоминает Эллин О’Хара, которая олицетворяет собою сам Юг – за что ее открыто ненавидит управляющий-янки – и которая, тем не менее, навсегда покидает и Саванну, и свою аристократическую, с европейскими корнями, семью, полная решимости навсегда порвать с прошлым. Однако можно отметить, что Эллин так и смогла понять и по-настоящему полюбить ту часть страны, где ей пришлось жить и, умирая, бредила о дорогой ей Саванне. Впрочем, для нее было безразлично, выйти ли замуж за нелюбимого или уйти в чарльстонский монастырь, куда впоследствии отправилась ее младшая дочь. Скарлетт, как и Атланту, и новую Америку, нельзя победить, тогда как сердца Эллин, Кэррин и Ретта разбиты, так что их прибежищем становятся старые города, уже не способные оттеснить Атланту на второй план. Анализируя роман, Г. Гачев утверждает, что Скарлетт воплощает в себе жизнь как таковую, со всеми ее бурями и противоречиями [2, с. 348]. В той же мере исполнена жизнью Атланта, за которой остается будущее, а Чарльстон, с его высокими заборами, католическим монастырем и сплетничающими кумушками, напротив, представляет собой своеобразное прибежище для всего сломленного и обреченного на смерть.

Скарлетт, как и любимый ею город, воплощает в себе и американскую культуру как таковую. К ценностям, характерным для американской культуры, относятся уважение к личности; частная жизнь, неприкосновенность которой не подвергается никаким сомнениям; готовность идти на риск, чтобы добиться своей цели или испытать себя; эффективность и способность добиваться успехов. Среди ключевых для американской когнитивной картин мира концептов выделяются challenge (вызов, испытание), privacy (частная собственность, личное пространство), efficiency (расторопность, деловитость, эффективность) [5, с. 114]. Скарлетт, как и многие другие жители Атланты, за исключением людей, которых так потрясли гражданская война и того мира, в котором они привыкли жить, обладает способностью отвечать на любые вызовы и успешно решает многочисленные финансовые проблемы. Потеряв мать, вернувшись в опустевший, разграбленный дом, она полна решимости вернуть утраченное богатство. Ей оказывается по плечу то, с чем не могут справиться многие из ее соседей-мужчин. Так, узнав о том, что ей необходимо заплатить огромные налоги за землю, она говорит: «Why, then we’ve got to raise three hundred, somehow». Что до уважения к личности и частной собственности, то Скарлетт не раз заявляет, что ее не интересуют дела соседей и она была бы рада, если бы остальные жители Атланты последовали ее примеру и не совали нос не в свое дело.

Как пишет Г.Д. Гачев, английский характер получил наиболее полное отражение в образе Робинзона Крузо, который «становится основателем цивилизации на новооткрытом острове, как новый Бог-Творец» [2, с. 168]. В романе «Унесенные ветром» тоже можно встретить упоминание о Робинзоне – с необитаемым островом сопоставляется опустевшая, словно вымершая Тара, которую героине книги предстоит вернуть к жизни. Но, в отличие от Робинзона, Скарлетт не открывает Библию и почти никогда не испытывает угрызений совести за те проступки, которые совершает на пути к достижению своей мечты. Если в начале романа юная, легкомысленная девочка вместо вечерней молитвы предавалась размышлениям о том, как поведать Эшли о своей любви и добиться того, чтобы он женился на ней, то к концу первого тома она полностью теряет веру в Бога. Молитва для нее – своего рода сделка, и, не получая того, о чем она просит, героиня романа перестает ходить в церковь. Скарлетт просто не понимает, как ее сестра может тратить драгоценное время на молитвы об усопших, а когда Ретт в разговоре с ней упоминает Библию (the Book), она недоумевает, о какой книге он говорит. Типичная американка, предстающая в этом романе, – человек жесткий, способный на все ради достижения цели и не желающий тратить время на размышления о морали.

Думается, смысловое пространство романа организуется с помощью бинарных оппозиций Атланта – Тара, Атланта – Чарльстон и Скарлетт – Ретт. Ретт Батлер и Скарлетт обнаруживают не только сходство, которое главный герой всегда старается подчеркнуть, но и коренное различие, из-за которого их союз оказывается невозможен. Чарльстон и Атланта – слишком разные города, хотя и принадлежат единому Югу. Чарльстон олицетворяет блестящее прошлое, «унесенное ветром» – Атланте предстоит строить будущее, а значит, она сильнее. С этой точки зрения, американская мечта предстает в этом романе как безуспешная погоня не столько за безопасностью, стабильностью, любовью, земным счастьем или, как утверждает Г. Гачев, всем «самым лучшим» [2, c. 350], сколько за красотой, которая навсегда покинула практичную американскую действительность. Более того, бесчисленные упреки, адресованные М. Митчелл, которая, по мнению различных критиков, исказила действительность, воспев рабство, не совсем справедливы: в романе воспет не рабовладельческий строй, а красота, присущая старому Югу и, разумеется, Европе. Атланта и Америка в целом прекрасны, полны жизни и кипучей энергии, как олицетворяющая их Скарлетт, однако той красоты, которой, по словам Ф.М. Достоевского, «спасется мир», в Америке нет, ибо Чарльстон и Атланта, такие, какими они предстают в романе, несоединимы. С данной точки зрения, любые продолжения романа бессмысленны, ибо американская мечта недостижима и счастливый финал невозможен. «After all, tomorrow is another day», и Америка, устремленная в будущее, вечно будет стремиться к недостижимой цели.


Библиографический список
  1. Фейхтвангер Л. Дом Дездемоны, или Мощь и границы исторической художественной литературы // Фейхтвангер Л. Собрание сочинений: В 6 т. Т. 6. Кн. 1. М., 1991. С. 543-678.
  2. Гачев Г. Национальные образы мира: Курс лекций. М., 1998.
  3. Шурупова О.С. «Строгий, многоводный, темный город…»: Петербургский и Лондонский тексты // Русский язык за рубежом. 2011. №3. С. 76-81.
  4. Анциферов Н.П. «Непостижимый город…»: Душа Петербурга. Петербург Достоевского. Петербург Пушкина / Сост. М.Б. Вербловская. СПб., 1991.
  5. Леонтович О.А. Русские и американцы: Парадоксы межкультурного общения. М., 2005.
  6. Злобин Н. Америка: исчадие рая. М., 2013.
  7. Ларина Т.В. Категория вежливости и стиль коммуникации: Сопоставление английских и русских лингвокультурных традиций. М., 2009.

Связь с автором (комментарии/рецензии к статье)

Оставить комментарий

Вы должны авторизоваться, чтобы оставить комментарий.

Если Вы еще не зарегистрированы на сайте, то Вам необходимо зарегистрироваться:
  • Регистрация